Папа

7
29 лютого 2008

Детство заканчивается осознанием, что родители обычные люди. Мой папа учитель. Заслуженный. Настоящий советский преподаватель. Таскал ребят в походы, возил в Москву и Ленинград, ездил в Ригу и Берлин. Делал классные фотографии. Тогда многие увлекались фотографией.

Папа никогда не ставил ученикам двойки. В его группе были пацаны из неблагополучных семей. Двоечники! Только он им не ставил двойки. Говорил: "Если ставишь ребенку двойку, значит, глуп не он, а ты - плохой учитель". Он в них верил, а они его любили и уважали.

Когда папа ростом в метр шестьдесят пробирался к расписанию на стене через толпу лбов под два метра, они расступались со словами: "Пропустите, это наш Николай Иванович!".

Мы ходили с ним в лес. Папа делал картошку в золе и рассказывал сказки про Вовочку, Лену, капитана Врунгеля и попугая Попку. Выдумывал сказки на ходу. А еще был пес - немецкая овчарка по кличке Дик, который помогал пограничникам.

Папа играл в шахматы. Больше всего я любила наблюдать, как папа с кем-нибудь в игре нажимает на кнопку специальных часов. Делает ход и нажимает. До сих пор не знаю, как называется эта штука. Я всегда верила, что победит именно он.

Папа и меня учил играть. Принес мне книгу "Дети играют в шахматы". Красочная, увлекательная книга. Из библиотеки его училища. Мне уже за 20, а она все стоит у нас дома на полке.

В советских гастрономах были кафетерии: сосиски, кофе и мороженое в пластмассовых тарелочках. Папа брал у меня ложечку мороженого, а взамен наливал в тарелочку чуть-чуть кофе. Получалась вкусная кашица. Не знаю почему, возможно папа никогда мне этого и не говорил, но я была уверена - маме нельзя признаваться, что мне давали кофе.

Последние лет 15 папа торгует на рынке. Его речь изменилась. Он порой говорит такие слова, которые мой папа - советский учитель - не может знать, а тем более произносить.

Бывает, придет, пошатывается, глаза пустые. Я всматриваюсь и принюхиваюсь - пьян или просто очень устал. Если вдруг скажет "Че ты гонишь?", можно не всматриваться.

А однажды ему стало плохо. Лето, жара, хотя дело к вечеру. Он пришел, видно выпил, я вышла на кухню. Вернулась в комнату, папа спит на диване, а на подоконнике рыжеватая лужа. Его стошнило. Это сейчас я понимаю, что лето, слабый организм, достаточно и 100 грамм.

А тогда я взяла ведро, туалетную бумагу, чтобы потом не мыть тряпку, и начала убирать. Я его ненавидела, плакала, мне было мучительно стыдно. Не знаю даже, за него или за себя, за то, что увидела папу таким.

А еще когда-то подрался. После гулянья, из ревности побил мужика. Папа в молодости занимался борьбой. У него поломаны уши. А после борьбы пошел на бальные танцы. Сейчас он с улыбкой вспоминает слова учителя: "Плечи должны быть расправлены, носик поднят, глазки горят".

Я ненавижу 90-ые. И не люблю фильмы, снятые в эти годы. Хронически не переношу. Потому что с экрана так и лезут, хотя их там нет, куртки лимонного цвета, голубые лосины, капоры, страх ночных улиц, бомжи, разруха и мой папа, в котором, мне кажется, именно тогда что-то сломалось. Навсегда. Ведь люди пьют не от хорошей жизни.

Мой папа несчастный человек и в то же время счастливый. Несчастный, потому что мы - мама, я и сестра - в какой-то очень важный момент не поняли его. А счастливый потому, что ему все-таки удалось воспитать детей так, как он, наверное, хотел. Которые поняли его, пусть и поздно, но поняли.

Впрочем, поздно. Ничего уже не вернешь. Я люблю папу. Но так хочется верить!

В Папу.

powered by lun.ua