Художница Вита Буйвид: Эмоционально в Москве тяжело. Даже Нью-Йорк кажется более человечным

21
14 грудня 2009

Украинка Вита Буйвид, известная московская художница, вернулась на Родину. Правда, не период выставки известного проекта "Сонник", который киевский зритель сможет увидеть в Галерее "Карась" с 9 по 30 декабря.

Хотя Вита Буйвид живет в Москве уже 10 лет, ее художественный стиль до сих пор называют "питерской фотографией". Родилась художница в Днепропетровске, некоторое время жила в Полтаве, а с 1989 года переехала в Питер и кардинально изменила свой "жанр", открыв арт-возможности фотографии.

Все ее проекты харизматичны, даже имеют привкус шинели, не важно - снимает ли художница мокрых мужчин с собаками или синхронное плавание. И не смотря на то, что она всегда мистично смотрела на вещи, фермент Украины в своей деятельности Вита открыла совсем недавно..

- Как работается и живется художнику из Днепропетровска в Москве: эмоционально, социально, гастрономически? Профессионально, Вы себя идентифицируете с Украиной?

- Как художник я никогда не отождествляла себя с Украиной до недавнего времени. На ярмарке "Арт-Вильнюс" я посмотрела проекты, которые представляли украинские галереи, - и почти физически, буквально нутром ощутила, откуда у меня растут ноги. Я фанатично стала спрашивать коллег, насколько чувствуется Украина в моих работах.

Несмотря на то, что я живу в Москве уже десять лет и работаю в разных жанрах, на мне по-прежнему висит ярлык "звезды петербургской фотографии". Но малоизвестно, что профессионально я выросла "на руках" легендарного фотоклуба "Днепр" и под влиянием личности полтавского фотографа Эдуарда Странадко, который просто заразил меня мистической природой фотографии.

 
На меня Питер, конечно, сильно повлиял. Когда я туда приехала в 1989 моя мистико-ориентированная фигуративная живопись, откровенно говоря, оказалась неинтересной в местной художественной среде. Я практически сразу серьезно занялась фото-артом.

Эмоционально в Москве тяжело. Хотя я - урбан кид, но даже Нью-Йорк мне кажется более человечным. Социально меня здесь нет: ни в форме прописки, ни даже регистрации. А гастрономически я к Украине никогда не была привязана, хотя честно раз в год по осени готовлю борщ и фаршированный перец.

- Несколько неожиданно "снова" видеть "Мишек в лесу". Все же это очень русская картина. Думаете, украинским человеком она воспринимается как-то иначе?

- Работа Шишкина еще во времена СССР стала "всесоюзной". Ее и в Казахстане можно было увидеть, и в Киргизии. Картина из моего детства. Она мне везде попадалась - и в съемной комнате в Ялте, и на турбазе в Юрмале... Это такой советский китч. А с китчем я много работаю. Поэтому никакой разницы между русским и украинским зрителем не вижу, воспринимаю их единым постсоветским блоком.

- "Утро в сосновом бору" действительно можно считать советской Моной Лизой. У нее есть еще трактовки в современном искусстве?

- Современные художники любят эту работу. Многие, так или иначе, используют ее в своих произведениях. Керим Рагимов, например. Украинские авторы тоже. Был кто-то на "Арт-Москве" в прошлом году. Вот только фамилию не помню. Можно даже целую выставку устроить типа "Мишки" в современном искусстве.

- Вы допускаете выставку этого проекта за пределами СНГ?

- А вот в Европе этот проект показывать бессмысленно. Все же месседж тут имеет значение, а иностранцам он в корне недоступен. Для них это будет просто ковер в лесу. Медведи - значит русское. Но там с таким же успехом могут быть и белки, и зайцы, и лоси. У меня была идея развешивать этот ковер на улицах Нью-Йорка и продолжать съемки там, но потом я поняла, что это ни к чему.

- Что чаще возникает первым в ваших идеях: литературная сторона ("про что"), художественная (как) или название?

- Для меня название принципиально. Сказался филфак ДГУ. Вообще образование очень влияет. Я не могу начать работу над проектом без названия, хотя бы рабочего. Даже если сюжетная и/или художественная часть уже как-то выстроились в голове, без названия руки не подключаются.

- У Вас художественное образование? В каких случаях академическое образование может мешать художнику?

- Высшее образование у меня филологическое. А художественное официальное - только днепропетровская ДХШ№2. Я много занималась частно в студиях у разных художников. А вот на архитектурный факультет ДИСИ поступить не удалось - срезалась на черчении.

Я считаю, что образование очень важно для любого рода деятельности. Бывают, конечно, самородки, но учиться все равно нужно. Мне повезло с учителями. Скорее всего, именно то, что уроки носили частный характер, позволило избежать "ненужного", того, с чем потом начинается борьба. Хотя иногда я жалею, что не училась в каком-нибудь художественном вузе

 
- Насколько художник социально востребован?

- Художник очень нужен обществу. Как птица-санитар. Хотя самим художникам от этого легче не становится. Тяжелая это судьба, если конечно художник настоящий.

- Какие из своих проектов Вы особенно любите, и в каких групповых выставках Вы бы отметили свое участие?

- Как-то особенно отношусь к проекту "13 лун" (1994), посвященному Фассбиндеру. Из последних - "Как я провел лето" (2008). Эта серия в несколько "переформатированном" виде была показана на последней выставке номинантов премии Кандинского, которую курировал Андрей Ерофеев. К слову об участии. Меня поразило видение куратора моего проекта: он исключил работы с жестким прямолинейным содержанием, оставив только "нежные", ностальгические.

Художнику по определению сложно быть объективным. Работы как дети - даже если видишь недостатки, все равно их любишь. Но и куратору это не всегда удается.

- Какой зритель вам интересен?

- Больше всего я ценю зрителя, который способен воспринимать мои работы на личном внутреннем уровне. Ни пол, ни возраст, ни образование значения не имеют. Самое ценное замечание по поводу своих работ в жизни я услышала от бабушки-смотрительницы в ММСИ на Петровке, которая выразила мысль об ответственности человека за то, что он делает.

Но, если честно, я не ориентирована на зрителя. Выставка нужна мне для того, чтобы понять, что я сделала, и двигаться дальше. Открытие выставки - самый мучительный процесс для меня. В идеале - мне бы все развесить, расставить, разложить - и можно отправляться обратно в мастерскую работать. Или отдыхать. Общаться же напрямую со зрителем мне очень тяжело.

- Кажется, текст - всегда часть Ваших проектов. Вам важно "поговорить" со зрителем?

- Да, я люблю текст. Впрочем, не считаю его наличие обязательным. Мне вообще нравится зрительское недоумение - "а что это?".

- Бывает, приходишь в известный музей с ребенком. И не знаешь, как объяснить ему плохое искусство. Как Вы относитесь к неискусству в авторитетном пространстве?

- В идеале, прежде чем вести ребенка на выставку, нужно посмотреть ее самому. Но на это ни у кого нет времени. Ничего страшного, все познается в сравнении. Рано или поздно ребенок научится отличать хорошее от плохого самостоятельно. Тем более что эти критерии в искусстве очень размыты и крайне субъективны. Думаю, что даже в профессиональной среде это дело вкуса, а о вкусах, как известно, не спорят.

- В вашем "сне номер 5" очень рецептурная аннотация. Там, где все симптомы плохие, но Вы на них машете рукой, и решаете что сон красивый - и это главное. К реальности редко так удается относиться. Тем более к искусству. Вы себе часто позволяете махнуть рукой?

- К сожалению, трудно себе такое позволить. Но я искренне завидую "легким" людям. Я пытаюсь находить хорошее во всем, чтобы хоть как-то примириться с ситуацией. Пытаюсь с помощью осознанных действий находить смысл в жизни.

- Вам приходится страдать от человеческих формальностей, от нехватки живого теплого общения?

- Еще как приходится! Но я уже закалилась за 10 лет. Москва слезам не верит)

- Военная тематика сегодня в обостренном внимании. Насколько Вам, как художнику, она близка? Хотя война больше резонирует в мужской художественной и гуманитарной деятельности, думаете, женщина более болезненно ее переживает?

- Мне эта тема очень близка. Причем на уровне детских травм. Я родилась 11 мая, но мой день рождения всегда отмечали 9-го - "в праздник удобнее".

Отец мой воевал, дедушка и многие родственники тоже, мама с бабушкой были в оккупации. Вот и сидела я со своими подарками и слушала военные истории, причем как реальные, так и не очень. Споры на повышенных тонах. Ежегодно демонстрировались военные реликвии, которые в другие дни никогда не извлекались...

У меня к войне негендерное отношение. Думаю, я смогла бы принимать участие в военных действиях, то есть я бы справилась.

В искусстве это самая сложная тема - автора часто обвиняют в заигрывании с актуальностью.

 
- В среде "высоких технологий", смешаных техник, реди-мейда, видео, Вы все же работаете со стилизированной фотографией. Почему?

- Это как раз влияние Петербурга. Москва эту эстетику отторгает.

- "Офисного человека" можно назвать символом электронно-технической эволюции. Его изображение в ретро-фотографии - это осознанный прием?

- Ну, я же понимаю, что ругаться неприлично. Поэтому постаралась немного завуалировать свою грубость питерским манерничанием. Изначально, как художник, я всегда была жестче, и ничего не украшала. Потом сказалось частичное влияние "Новой академии", к которой я все же не примкнула официально, несмотря на дружбу с неоакадемистами.

Визуальная эстетизация далеко не эстетичного содержания придает, как мне кажется, моим работам объем, какую-то многослойность.

- Часто ли Вы попадали на "корпоративные" праздники?

- По части праздников я асоциальный элемент. Начиная с утренников детского сада любое общественное празднество кажется мне невероятно скучным. Я стараюсь избегать подобных мероприятий.

- Ирония по поводу офиса, учитывая то, что на эту тему уже не раз арт-изъяснялись, вроде бы понятна. Но все равно вопрос о "человеке разумном" остается. Условия и причины разные бывают; насколько вообще универсальна и оправдана эта ирония?

- Это проект-месть, если можно так выразиться. Я от корпорации Nikon пострадала. Устроила туда мужа работать, и за пару лет он превратился в фотоаппарат, совершенно потеряв человеческое лицо. Пришлось расстаться с ним. Жаль его до слез, и себя заодно тоже. Но нужно было спасаться, так как я из художника с большой буквы "Х" постепенно превращалась в жену клерка.

Это как в быту - грубо выругаться в ответ на обиду. Причем такое поведение мне не свойственно. И проект несвойственно грубый. Зато прямолинейный. Неожиданно для меня, он очень понравился Ольге Свибловой, директору Московского дома фотографии, она его даже во Францию собирается везти. Но мне кажется, зря она это задумала - французы точно ничего не поймут; будут, как обычно думать, что русские - свиньи.

А проект не про это совсем. Он про утрату человеческого лица в рамках "корпорации". И это происходит практически повсеместно, плюс/минус национальный колорит, но суть от этого не меняется.

- Здесь действительно "Явление Христа народу"? Потому что если б не пресс-релиз, так сложно узнать.

- Это действительно эта картина. Она композиционно повторена достаточно точно.

- Почему она?

- Это, между прочим, мистическая история. Я всего лишь хотела использовать принцип, который применил художник Иванов в работе над своим эпохальным полотном: много маленьких эскизов, иногда по нескольку на один сюжет. Потом из этих микросюжетов собрана глобальная композиция. Я не планировала повторять его картину композиционно. Честное слово. Странно то, что мои "этюды" сами сложились в эту мозаику. Я даже слегка ужаснулась. Материалисты, конечно, объяснят это тем, что я помнила картину, когда снимала. Но я-то знаю, что тут не все так просто...

- Как объясняется в пресс-релизе, "Утро в сосновом лесу" и "Явление Христа народу" - то, что в средней статистике складывает представление русского человека о русском искусстве. А как бы вы представили украинскую ситуацию в этой концепции?

- Не знаю, но точно могу сказать, что украинский "корпоративный сон" выглядел бы точно так же. И итальянский, и французский...

- Интересно от вас услышать, в чем вы находите разницу между русским и украинским актуальным искусством? К примеру, Виктор Мизиано сказал, что российское искусство герметично, но не осознает этого, что у Украины больше шансов на "европейскость" - согласны ли вы с этим?

- Абсолютно согласна. Украинское искусство мне кажется более емким. Как и украинский язык впрочем. Слов мало - смысла много. И перевод с английского на украинский является более точными по сути.

Русское традиционно растекается мыслью по древу. Украинское "образотворче мистецтво" намного сильнее попадает в смысл художественного процесса, чем русское "изобразительное искусство". Лингвистически - в этом и во многом другом - разница между современным русским и украинским искусством давно уже обозначена.

Интуитивно я думаю, что современное украинское искусство имеет большой потенциал, но он только чувствуется, и еще не включился на полную катушку. Во всяком случае, те, кто реализовал себя за пределами родины, сохраняют неоспоримый авторитет - и Михайлов, и Братков, и Кулик, и Летичевский, и даже я.

- Кто в принципе из украинских художников вам нравится, близок? Кто из русских?

- Понравилась большая выставка Тистола, которая сейчас проходит у нас в ММСИ. Еще Покиданец, Шубина. А вообще я к своему стыду фамилии плохо запоминаю, но очень хорошо помню сами работы.

У меня нет любимых авторов, но есть любимые работы. Я, например, не могу сказать, что мне очень уж нравится живопись петербургской художницы (и моей большой подруги) Беллы Матвеевой, но я обожаю ее Афродиту Каллипигу, и так практически со всеми художниками. Это, по-моему, нормально. Все нравиться не может.

powered by lun.ua