Боюсь пропустить материнство, или Почему я остаюсь в "ЛНР"

17271
3 червня 2020

От редакции: Автор этой колонки публикуется под псевдонимом в целях безопасности.

Публикации в рубрике "Погляд" не являются редакционными статьями.

Они отражают исключительно точку зрения автора.

Первое и самое сложное, к чему пришлось привыкать уже после обстрелов, коллапса с водой и светом, что это навсегда.

Не временное состояние вроде неудавшегося из-за дождя отпуска, а постоянное, к которому придётся ещё долго привыкать и жить с этим дальше.

Как кому-то приходится жить со статусом человека с особыми потребностями, кому-то – с отсутствующей ногой или удаленной грудью.

Мне снилось больше года, что все у нас ещё норм. Работа моя снилась. Коллектив. Засыпаю, и так сладко от этого... Как в детстве, когда родителям было не добудиться. Оно и понятно – реальность за окном была мрачнее в разы.

Странно, что тогда никакой бессонницы не было, а после уже накатило по самое не хочу. Нужно было искать работу, разбираться, где жить и как.

И на любой войне понятно, кто враг. А здесь, кто? Твой вчерашний сосед или ты сам?

Потом оказалось сложным привыкнуть к тому, что ты мог не сделать ничего, но просто от своей прописки ты стал врагом.

Товарищ-киевлянин написал мне: "Только не убивай там наших". И все - обрубил все связи.

В какой-то момент я поняла, что для части человечества мы все здесь инфицированы Луганской пропиской. Не отмыться. Как жить с диагнозом сифилис, о котором все вокруг знают. И проще здесь, среди своих, таких же.

После обнаружилась целая диаспора тех, кто выше всего этого. Врачи, преподаватели, интеллигенция. Кто играл в игру, что его втянули, что он ни за кого, что он вне всего происходящего здесь. 

В таких компаниях иронизировали над тем, что мы за одно какое-то лето откатились лет на сорок назад.

Тут могли посмеяться над собой и упоенно, как ни в чем не бывало, обсуждать книги и фильмы.

С такими было легко, только через время казалось все слишком наигранным – тысячи людей убеждали себя, что они жертвы этой войны и они к ней никак не причастны.

Но если буквально все вокруг жертвы, кто же зачинщик?

А статус жертвы оказался похож на позицию страуса, который прячет голову от всех проблем вокруг.

Сразу двое бывших коллег при встрече выступили в роли доморощенных мессингов: "Я же предупреждал, я говорил, что так будет, но вы меня не послушали".

Оказалось, что так просто ретроспективно казаться умным и дальновидным – дескать, они нас останавливали (когда?), а мы все равно рвались на баррикады (кто?).

Вероятно, это тоже защитный механизм – говорить о том, что все можно было бы остановить, если бы их хоть кто-то послушался. 

Анализируя все, что случилось с моей семьёй, я знаю только одну непреложную истину, с которой не могу спорить, под каким бы углом я на неё не смотрела – меня спасло материнство.

Роль матери вытеснила все, заполнила собой все, склеила и выстроила тот защитный панцирь, которому выдержать под силу буквально любое испытание. И даже не мистифицируя, я точно знаю, что все происходит для чего-то.

Летом 2014 я внезапно поняла, что статус матери – он неизменен. Не должность, дружба или что-то ещё, а именно статус матери, когда на тебе замыкается жизнь твоего ребёнка – не важно мир это или война.

Вряд ли я способна это объяснить, но мой ребёнок для меня занял все пространство вокруг, компенсировал то, чего не было в моей жизни, и дал столько светлых эмоций, что я только сейчас понимаю, насколько это оказалось важно.

На глаза попалась картинка в соцсетях – мать держит щит, закрывая им и собой ребёнка от стрел.

Я бы рисовала нас иначе – лежащими в плотных объятиях друг друга на кровати, которая вращается в разных реальностях: в темноте гула канонады, в холод без света и отопления, в передышке обстрелов. И самое понятное и самое спокойное место для нас – сплетение наших рук.

Мы прочли вместе сотни книг, обсудили тысячи событий, нарисовали километры дорог, по которым нам предстоит пройти вместе. И точкой отправления, первой страницей всегда был этот безопасный домик из сомкнутых рук. Тот самый щит, броня, панцирь. 

Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы не война? И каким было бы моё материнство, если не все эти события?

Война оказалась дорогой к дому, если так, конечно, бывает.

Оказавшись, как и многие, без работы тем летом, я поняла, что не испытываю ни малейшего негатива к своим работодателям, уволившим меня задним числом, как и всех в нашем отделе – без отпускных и каких-то денежных компенсаций.

И вместе с тем я поняла тех женщин, которые внезапно открывали в себе потенциал свернуть горы ради своего дитя. Идти в запертые двери. Просить. Врать. Убеждать.

Оказалось, могу. А после оказалось, что то время, которое освободилось в моей жизни от офисной ежедневной работы, это не испытание, а дар, чтобы подарить его своему ребёнку. Читать. Смотреть. Гулять.

Мир открылся мне иначе – пешим, в шаговой доступности, на расстоянии вытянутой ладони. С жужжанием пчёл весной, с летней пылью на дорогах, с  падающей под ноги листвой в октябре.

А потом всё это так затянуло, что я стала понимать – это не повторится. Его два года, три, четыре. "Ты раньше так много работала", – писали выехавшие друзья. И я терялась, как это всё им объяснить? "Боюсь пропустить материнство".

Вероятно, я должны была бы оказаться более дальновидной – начать судиться с работодателями о невыплаченной зарплате, выехать, найти работу, оставить здесь ребёнка… Так поступили очень многие вокруг.

И многие так и не вернулись к своим детям, считая, что дают им большее, высылая откуда-то деньги – на одежду, питание, кружки. Мать заменили денежные переводы из России и… её новой семьи.

Вероятно, всё сложилось бы иначе, если бы мы выехали вместе – его сад, моя новая работа, часы вместе урывками в съёмной квартире. Усталость. Спешка. И самый веский аргумент, что я делаю это для будущего своего ребёнка.

Сотни вариантов той жизни, которая могла бы сложиться иначе у нас двоих…

Мы и сейчас смыкаем руки в том же условном домике – самом безопасном месте в мире. И начинаем наш отсчёт путешествий вдвоем по тем невиданным дорогам, по которым мы непременно пройдём вдвоем.

Анна Восточная, Луганск, специально для УП.Жизнь

Публікації в рубриці "Погляд" не є редакційними статтями і відображають винятково точку зору автора.

Вас також може зацікавити:

Коронавирус в "ЛНР": от юмора до полного игнорирования проблемы

Коронавирус в "ЛНР": паника и страх, но не от неизвестной болезни

Школьные реалии Донбасса: национализация, украинский язык, "сдайте на телевизор"

Как устроен бизнес на детях в "ЛНР"

Зимние каникулы в Луганске: убедиться, что решение уехать было правильным

Старики "ЛНР": счастье быть нужным и помогать

Ми хочемо тримати з вами зв'язок. Будемо раді бачитися і спілкуватися з вами на наших сторінках у Facebook та у Twitter.

А якщо хочете бути в курсі лише новин та важливої інформації про здоров'я, підписуйтесь на нашу Facebook-групу про здоров'я та здоровий спосіб життя.

powered by lun.ua